— Пару дней ты мог бы и потерпеть, — с трудом сдерживаясь, сказала Уитни. — А потом бы и расслаблялся сколько угодно.
— Это почему же, интересно?
Но Уитни не стала отвечать. Она заметила, как прищурились его глаза, устремленные на нее, и вспомнила, что недавно плакала и что глаза у нее, наверно, красные и опухшие.
Она прошла мимо и, не обращая внимания на его «Эй, подожди!», стала подниматься по лестнице.
В своей комнате она решила, что не будет больше ждать. В конце концов, есть ей совершенно не хочется, и обедать она не станет… А Люк и сам может себя обслужить! В холодильнике полно еды, оставшейся после вчерашнего траурного приема.
Она же прямо сейчас поедет в город и поговорит с партнером Эдмунда Максвелла — его старшим братом Чарлзом.
Если она срочно не избавится от Люка, то в один прекрасный день она приедет домой и обнаружит уже обживающую его спальню Дикси Мэй… И похоже, это случится очень скоро.
Дикси Мэй, Пэтси Смит, Рози Макджи… и «всю старую компанию». Включая Бегонию Брайт!
— Люк говорит правду. — Чарлз Максвелл откинулся в кресле и через стол посмотрел на сидящую перед ним Уитни. — И адвокат, и банковский поверенный подтвердили слова Люка.
У Уитни внутри словно все оборвалось. Она с трудом поднялась на ноги.
— Значит… я должна разрешить ему остаться. И я не могу продать ни виноградники, ни дом…
— Ты можешь подать в суд и опротестовать приписку. — Чарлз Максвелл тяжело встал с кресла.
— Нет, я не могу. Так хотела Крессида, и я не имею права об этом забывать. Она ведь приютила меня, после того как мама погибла. Я могла оказаться в детском доме. Так что теперь я не могу отказать Люку в крыше над головой… Особенно теперь, когда он вернулся с малышом. — Она подняла с пола сумочку и повесила ее на плечо. — Спасибо большое, мистер Максвелл. Я очень вам благодарна за помощь.
— Уитни. — Старик обошел вокруг стола. — Прежде чем вы уйдете…
— Да? — Она остановилась.
— Адвокат Люка, по‑видимому, решила, что я в курсе того, что привело его к финансовому краху, и из ее слов я понял, что его брак…
— Я ничего не хочу об этом знать, — поспешила сказать Уитни. — И так уже неприятно, что я попросила вас проверить правдивость рассказанной им истории, и я не собираюсь копаться в его личной жизни.
— Но, возможно, это поможет вам понять Люка.
— В этом нет никакой необходимости. — Она дотронулась до руки адвоката, пытаясь убедить его, что совершенно не расстроена, а если даже и расстроена, то его вины здесь нет. — Я прошу вас поставить вашего брата в известность о нашем разговоре, мистер Максвелл.
— Разумеется. Если у вас появятся новые вопросы, то, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните.
Выйдя на улицу, Уитни криво усмехнулась. Она не была бы женщиной, если бы у нее не было вопросов. Конечно же, ей хотелось узнать о браке Люка. Ей хотелось спросить о его жене, почему она не здесь с ним… почему не заботится об их ребенке. Но она поступила правильно, прервав старого юриста. Она не смогла бы смотреть на себя в зеркало по утрам, если бы дала волю любопытству, возбужденному словами Чарлза Максвелла.
— Скажи на милость, чем ты тут занимаешься? — Уитни уперла руки в бока и посмотрела на спину и ноги Люка.
Голова, плечи и вся верхняя часть его тела находились под открытым капотом черного пикапа. Весь последний год пикап простоял в гараже. Очевидно, Люк там его и нашел и теперь вывел наружу и взялся за починку. Он явно не слышал, как она подошла, но стоило ей резко задать этот вопрос, как Люк поднял голову и выпрямился.
— А‑а, ты вернулась. — Он вытер рукой лоб, оставляя на нем широкую черную полосу. — Кто водил этот пикап?
— Твоя бабушка. Слушай, ты не имеешь права…
— Так вот почему он не хотел сразу заводиться! Все понятно. — Он засунул тряпку в карман джинсов. — Теперь он будет бегать, как молодой конь. Я видел, как ты уезжала в шикарном «мерседесе». Твоя машина?
— Ты сказал правду.
— Я всегда говорю правду. Но ты вообще‑то о чем?
— У тебя нет денег, и тебе негде жить.
— Денег нет, это точно, но вот насчет того, что негде жить… — Он усмехнулся и погладил пикап. — А теперь у меня есть и колеса.
Уитни хотелось напомнить, что машина на самом деле принадлежит ей, как и все поместье, но она сдержалась.
— Отлично, теперь ты можешь подыскать себе работу.
— Ха‑ха. Не выйдет. Я же тебе уже говорил, что буду сам растить Троя. Никаких нянек или воспитательниц.
— Что ж, тогда тебе придется трудно. Вряд ли кому понравится приходить на свидания к папаше с ребенком… Хотя я догадываюсь, куда ветер дует! Даже и не вздумай приглашать своих подружек сюда! Если уж ты и живешь здесь пока что, то это не означает, что ты имеешь полное право приводить в поместье своих дам.
— Своих дам? — Уголки его губ дернулись.
Его самодовольная улыбка еще больше вывела Уитни из себя.
— Твоя бабушка, наверно, перевернулась бы в гробу, если бы знала, что меньше чем через двадцать четыре часа после похорон ты уже приглашаешь Дикси Мэй Бест в ее дом. Господи, ты как похотливый семнадцатилетний мальчишка, и меня поражает, что… — Она прикусила губу, чтобы слова не сорвались с ее языка.
— Что?
Она раздраженно пожала плечами.
— Я прекрасно знаю, зачем сюда явилась эта женщина!
— Дикси приехала, потому что я ей позвонил.
— Ну‑ну, рассказывай!
— Я ей позвонил, потому что ты сказала…
— Я сказала? А какое я к этому имею отношение?
Он схватил ее за руку и подтащил к пикапу. На пассажирском месте стояло детское сиденьице для машины, а в нем, удобно устроившись, сидел пристегнутый ремнями безопасности полусонный Трой.
— Ты сказала, что Дикси — хозяйка детского сада, и я подумал, что она могла бы одолжить мне сиденье для малыша.
Уитни уставилась на него.
— О‑о! — только и сумела она из себя выдавить.
— О‑о? И это все, что ты можешь сказать?
— Прости, — нехотя и еле слышно извинилась она. — Я только подумала…
— Какое же у тебя испорченное воображение, Уитни Маккензи! И какого же ты высокого мнения о моих сексуальных качествах! Я польщен, что ты думаешь обо мне как о новоявленном донжуане… Хотя, с другой стороны, — его легкомысленный тон вдруг сменился на резкий, — я оскорблен тем, что ты считаешь меня способным на такую распущенность.
— Такая у тебя репутация. Чего другого ты можешь от меня ожидать! — отозвалась она, не желая оставлять за ним последнее слово. — Совершенно естественно допустить, что именно так ты бы и поступил!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
